izyaweisneger


На Святой Земле

История и жизнь


Previous Entry Share Next Entry
Айятолла Хомейни
izyaweisneger
3 июня 1989 года умер Сейид Рухолла Мостафави Мусави Хомейни, известный больше как айятолла Хомейни вождь Исламской Революции в Иране.

В отличие от даты смерти, день рождения айятоллы Хомейни точно неизвестен, поскольку в Иране существовало в то время три календаря и в каждом из них год рождения вождя Исламской Революции указывается по разному.

Сам же айятолла называл годом своего рождения 1900 - ровесник века.

Отец будущего духовного лидера Исламской Революции, Мустафа (отсюда и мусульманское отчество айятоллы Мостафави) носил титул сейида - главы местной религиозной общины.
Этот титул был наследован и сыном (Сейид, в переводе с арабского означает "вождь").
Как видите, своё первое имя аятолла Хомейни получил не случайно.
Два других имени указывают на происхождение вождя Исламской Революции:
Имя Мусави означает, что его обладатель ведёт свою родословную от пророка Мухаммада через святого и непорочного имама Мусу Казема.
Именно происхождение позволяло Хомейни носить черную чалму, символизирующую прямое родство с Пророком.
Остальные шиитские священнослужители, какими бы простветлёнными они ни были, повязывают голову белым тюрбаном(это то, что мне известно).

Согласно законам Ислама только прямые потомки пророка, одним из которых был айятолла Хомейни, имеют право управлять мусульманами.
Теперь читателям станет понятнее не только происхождение, но и общественный статус будущего духовного лидера Ирана

Кроме того, айятолла Хомейни был потомственным богословом из города Хомейн, что также отражено в его имени.
Богословами были дед и отец Сейида Рухоллы(переводится как "дух божий) Мостафави Мусави Хомейни.

Однако не только, а возможно и не только происхождение сделали Хомейни духовным лидером Ирана.

Ислам Хомейни изучал всю свою сознательную жизнь и вряд ли оно могло быть по другому, учитывая его происхождение.

Он был очень способным человеком - в 23 года Хомейни уже был преподавателем медресе, а в 27 получил титул муджтахида - авторитетного богослова, которому дано право издавать фетвы.
Помимо богословия, айятолла Хомейни писал стихи.

Однако главным, что сформировало Хомейни как национального лидера, были его сильный характер и непреклонная воля.

Этот человек совершенно не знал страха и во всём шел до конца.

При шахе Реза Пехлеви, правившем с 1925 года, Иран стал самой прозападной страной на Ближнем и Среднем Востоке.

Шах и богословы взаимно друг друга терпеть не могли, но обе стороны соблюдали внешние приличия.
И как раз в 1925 году, тогда ещё студент медресе Хомейни, заявляет следующее:"Иран станет самим собой лишь тогда, когда исчезнет династии Пехлеви".
Шах, начавший в это время проводить в стране прозападные реформы, эту оплеуху от студента оставил без ответа - мол, что обращать внимания на выходку какого-то семинариста?

Но монарх явно недооценил Хомейни.
На протяжении следующих 55 лет(!) не было у шахского режима более непримиримого и отчаянного врага, чем Хомейни.
Здесь следует заметить, что шаха Резу Пехлеви боялись все, включая самых авторитетных богословов Ирана.

Реза начинал как рядовой в каваллерии, дослужился сначала до офицера, потом до генерала.

Умного и решительного офицера заметили при дворе и назначили премьер-министром.

Но Реза на этом не остановился и совершив государственный переворот, сам стал шахом.

Характер у основателя династии Пехлеви был тяжёлый.

Когда шах со своей женой прибыл в священный для шиитов город Кум, шахиня появилась в главной мечети города с непокрытой головой.
Айятолла Бафки сделал шахине замечание и тут же получил от шаха удар хлыстом по лицу.

Никто из духовенства, включая Бафки, не посмел ответить шаху.

Никто, кроме будущего айятоллы Хомейни, который гневно осудил поступок шаха.

В 1937 году Хомейни отправился на Хадж в Мекку, а возвращаясь через Ирак, в священном для шиитов городе Неджеф познакомился с "Ихван аль-муслимин" - братьями-мусульманами, с которыми завязал тесные связи.

Но в политику Хомейни пришёл гораздо раньше.
Он никогда не признавал власти шахов из династии Пехлеви ао-первых, потому что они не являлись прямыми потомками пророка и, согласно исламу, не могли управлять страной.

А во-вторых, потому что оба Пехлеви, отец и сын, проводили прозападную политику, что, в числе прочего,выражалось в поощрении женщин носить европейскую одежду и не покрывать голову.

Стремление Пехлеви сделать Иран светским государством сделало их ненавистными для священнослужителей.

Но единственным человеком, который открыто высказывал режиму всё, что о нём думал, был Сейид Рухолла Мостафави Мусави Хомейни.

Новый шах Ирана Мухаммад Реза Пехлеви, о котором американцы говорили: хоть он и сукин сын, но он наш сукин сын, любил роскошь, был амбициозен, но не унаследовал ни способностей, ни харизмы своего отца.

Не только духовенство, но и простые иранцы нового шаха, начавшего править с 1941 года, терпеть не могли и несколько раз изгоняли из страны.
Но шах, при поддержке своих американских покровителей каждый раз возвращался.

Человек недалекого ума, новый шах не слишком высоко ценил духовенство и полагался на покровительство Запада.

Поэтому всем религиозным авторитетам, просившим у шаха аудиенции, монарх отказывал.

Всем, кроме Хомейни.
Первая встреча шаха и будущего духовного лидера Исламской Революции Рухоллу Хомейни состоялась в 1946 году.

Хомейни ввели в приемную шаха, велели стоя дожидаться монарха и ни в коем случае не садиться, пока шах не позволит это сделать.
Хомейни поступил с точностью до наоборот - тут же уселся и продолжал сидеть даже тогда, когда шах вошёл в свою приёмную.

Шах не решился репрессировать мятежного богослова, а влияние последнего, между тем, постоянно росло.

Но прошло ещё почти двадцать лет, в течение которых Хомейни открыто называл шаха ничтожеством и самозванцем, прежде чем прозападный режим и мятежный богослов сошлись в первой своей схватке.

В 1962 году шах провёл избирательную реформу, согласно которой в парламент страны могли избираться и немусульмане, причем приносить парламентскую клятву разрешалось не только на Коране, но и на любой священной книге.

Хомейни, который в то время уже был возведён шиитским духовенством в сан великого айятоллы, назвал реформу шаха святотатством и разослал соответствующие письма и к своим сторонникам, и к своим противникам.

Сторонники шаха и айятоллы Хомейни вышли на улицы, страну порализовала всеобщая забастовка.
Сторонников айятоллы оказалось намного больше и шах струсив, отступил.

Но Хомейни на этом не остановился и продолжал призывать народ к всеобщему восстанию.

В конце концов шах провёл против мятежного айятоллы настоящую войсковую операцию: в январе 1964 года шахский спецназ захватил айятоллу Хомейни в его доме в городе Кум и на военном вертолте доставил в Анкару.

Следующие 14 лет айятолла Хомейни провел в изгнании.
Ни одна страна мира не решилась дать Хомейни убежище, боясь его влияния в мусульманском мире.
Правитель Ирака Саддам Хуссейн, к которому Хомейни обращался с просьбой о политическом убежище, отказал айятолле и стал смертельным врагом вождя Исламской Революции до конца своих дней.

Единственной страной, которая не побоялась предоставить убежище шаху, была Франция.
Здесь и провёл при своём дворе, среди самых рьяных последователей, все годы до своего триумфального возвращения в Иран айятолла Хомейни.

Впрочем двор - не совсем точное название.
Скорее - штаб Исламской Революции.

Иранцы любили своего великого айятоллу не в последнюю очередь за его аскетизм.

Уже после победы Исламской Революции, приёмной и одновременно кабинетом айятолле служила крохотная комната, площадью примерно в 12 кв. метров.
Обстановка в кабинете Хомейни была более чем скромная - простенький, стол, такой же стул, молельный коврик.
Коран на столе и чётки...

Это было всё его имущество.

Семья Хомейни была отнюдь не бедной и имела целое поместье, в котором работали три тысячи земледельцев.

Но все доходы от своего поместья Хомейни тратил на медресе.

Он был, пожалуй, единственным из мировых лидеров, который отказывался говорить со своими коллегами по телефону, всегда настаивая на личной встрече - ему всегда нужно было видеть глаза собеседника.

Те, кто хорошо его знали утверждают, что айятолла мог читать мысли собеседника.

Так ли это на самом деле, сказать трудно.

Но безусловно, айятолла Хомейни был человеком проницательным, хотя и чрезвычайно консервативным.

По примеру пророка Мухаммада он рассылал письма главам других государств, призывая тех уверовать и принять ислам.

Такое письмо направил Хомейни и Горбачёву в 1989 году.

Непримиримость Хомейни во всём, стоила иранцам миллион жизней во время ирано-иракской войны, длившейся почти десять лет и в итоге - поражением.
Не обошлось и без репрессий.
Первой жертвой нового режима стали профсоюзы и коммунисты, которых унничтожали систематически и безжалостно.
Потом пришёл черёд военных и чиновников шахского режима.
Не меньше досталось и "эмансипированным женщинам", которых попросту забивали камнями.

Вскоре у айятоллы появилось немало врагов и среди бывших соратников.
Призыв Хомейни построить новое общество, где не будет "ни арабов, ни турок, ни персов, а только нация ислама и единство на его основе", был не слишком тепло встречен азербайджанцами и курдами.

В то же время, в руководстве страны начала обнаруживать себя коррупция и это был, пожалуй, самый опасный враг аскета Хомейни.
Далеко не всем из нового руководства страны нравился аскетизм самого духовного лидера и его идеал, согласно которому "имущество всех и каждого будет чистосердечно предоставлено в распоряжение всех и каждого".
Своих врагов Хомейни подавлял безжалостно, невзирая на заслуги.
Так был смещён президент Ирана айятолла Монтазери, у которого Хомейни жил первое время в Париже, после своего изгнания.
В 1983 году престарелый духовный вождь перенёс первый свой инфаркт, как раз на пике социальных потрясений в стране.

Тем не менее, власть айятолла держал крепко до самой своей смерти в 1989 году от третьего инфаркта.

Иранцы и сегодня почитают своего духовного лидера, хотя живут не богаче, чем при шахе, а может и беднее. Да и свобод у иранцев, по крайней мере западных, сегодня у иранцев гораздо меньше.
Мне трудно судить, поскольку я очень далёк от тамошних реалий.
И всё-таки, как объяснить приверженность иранцев созданному айятоллой режиму вот уже почти сорок лет, несмотря на тяжелейшую войну, международную изоляцию, экономические трудности?

Может тут сказываются различия в ментальности?
Ведь у нас, обычно, когда дают оценку той или иной эпохе в истории России, обязательно в качестве аргумента приводят и уровень благосостояния населения.
То же и на Западе.

А у них - какой критерий? В чём сила, брат?

Возможно айятолла остался для большинства страны - а это, безусловно, малообразованные бедняки, идеалом, не только провозгласившим принципы равенства, но и следовавшего этим принципам всю жизнь?
Возможно их привлекала в Хомейни скромность и аскетизм в частной жизни, являвшейся резким контрастом с чванством, вседозволенностью и роскошью чиновничества при шахском режиме?

Как бы то ни было, а факт остаётся фактом: режим держится, пытается модернизировать страну при сохранении идеологических устоев и любой шаг в сторону социального неравенства может стоить любому из кандидатов на пост президента как минимум политической карьеры.

А может потому, что иранцы, в отличие от народа на постсоветском пространстве, не меняют так часто своих лидеров?
Причём эти лидеры у них одновременно и духовные и политические.

Не знаю.

Во всяком случае, иранцы до сих пор превозносят своего духовного лидера, считая его не только выдающимся богословом и политическим вождём, но и поэтом на уровне Омара Хайяма (свои стихи айятолла подписывал псевдонимом Хавиз).
Думаю, что в любом случае, одними репрессиями стражей Исламской революции этот феномен не объяснить.

Он был очень непростым человеком, айятолла Хомейни в очень непростой стране с богатой историей.

И вот ещё один феномен айятоллы Хомейни - он воевал со всеми - со всем миром сразу.
Задолго до Исламской революции, Хомейни сказал: «Америка хуже Англии, Англия хуже Америки, а Россия хуже их обеих». Это изречение писали потом на всех заборах.

И тем не менее...
Уже давно нет СССР, сменилась куча американских президентов и британских премьеров, да и Ближний Восток уже совсем другой.

А в Иране за эти почти сорок лет почти ничего не поменялось.

Я бы не хотел да и не смог бы жить в этой стране.
Но понять её, мне бы хотелось.

Buy for 20 tokens
1) Боюсь теперь, как бы американские хакеры не взломали почту Ксюши Собчак и не купили рекламу в «Одноклассниках», чтобы повлиять на выборы. 2) - Папа, ты помнишь, как ты прошлой весной в лужу упал? - Когда? - Когда у дяди Васи на дне рождения был. - Если бы я помнил, я бы не упал! 3) Осень,…

  • 1
Интересная страна.

Вот и я говорю.

  • 1
?

Log in

No account? Create an account