March 4th, 2017

Сиреневый город. Часть первая

Так я назвал этот город для себя, потому что весной здесь цветёт сиреневым цветом Иудино дерево, одна из его разновидностей.
Цветение этих деревьев создаёт городу какое-то мистическое и очень красивое как-будто сияние.
А ещё в этом городе со мной произошло чудо.
Было это в апреле, я стоял на остановке автобуса и вдруг обратил внимание на позёмку.
Но откуда в южном городе позёмка при двадцати пяти градусах тепла?!
Оказалось, что это вовсе не снежинки, а цвет маслин, которые растут здесь повсюду.
Крохотные цветки маслин, как снежинки, падали на головы и плечи прохожих, устилали пешеходные дорожки.
Было очень красиво.
Впервые я увидел этот город 25 лет назад и с тех пор он очень сильно изменился в лучшую сторону. Сужу по тому, что увидел совсем недавно.
А тогда он запомнился мне мрачностью и половодьем канализационных стоков дождливой зимой, грязным городским рынком, где по ночам жирные крысы чувствовали себя хозяевами, убогой архитектурой кварталов бедноты и, как оазис в безнадёжной провинциальной дыре, местным университетом.
Сегодня это уже совсем другой город - современный зелёный и стремительно развивающийся.

Collapse )






promo izyaweisneger february 14, 2017 08:00 13
Buy for 10 tokens
На дружбу дружбой отвечаю. На вражду - враждой. На комментарий - комментарием. На репост - репостом(Без порно и политики.) На лайк - лайком. :-)

Сиреневый город. Часть вторая

Это огромное здание в самом центре старого города принадлежало до образования государства Израиль, одному человеку - шейху Фариху Абу-Медину.

Судьба этого человека интересна не меньше, чем история дома, принадлежавшего шейху.
Абу-Медин был сиротой и ничего хорошего в жизни его не ожидало.
Но его фортуна переменилась в одночасье, когда, во время Первой Мировой Войны британцы вторглись в Палестину.
Это произошло в 1917 году и Абу Медин был тогда ещё юношей.
Collapse )

Сиреневый город. Часть третья

А это - первая в Беэр Шеве мечеть. Она считается первой во всём Негеве, поскольку до начала двадцатого века местные бедуины предпочитали вести привычный для них кочевой образ жизни, а мечети они строили и строят только там, где решают поелиться навсегда.

Эту мечеть в османском стиле строил архитектор-христианин и она является вторым вариантом.
Первый вариант построил строительный подрядчик из местных арабов, но результат строительства не был одобрен османским наместником и уже построенная мечеть была разобрана, а на её месте началось строительство новой.
Камни для минарета добывались в районе древнего набатейского города Халуца, в 20 км. от Беэ-Шевы и доставлялись на верблюдах.

Collapse )

Сиреневый город. Часть четвёртая

Железнодорожная станция османской эпохи, а точнее - конца Османской эпохи, находится на улице Ататюрка:

Какое отношение отец турок имеет к этой станции, история умалчивает.
Единственное объяснение данному названию - многолетнее тесное сотрудничество между Израилем и Турцией.
Collapse )




Не от хорошей жизни

Жил-был мальчик Саша.

Но это только официально он был Сашей.

А в кругу посвящённых он был Израилем.

Саша был единственным ребёнком у своих очень интеллигентных родителей.

И поэтому они старались вложить в него как можно больше: заставляли заниматься музыкой и бальными танцами.

Но ни то, ни другое Саше не нравилось.

Потому что его занятия бальными танцами были причиной насмешек со стороны сверстников, а занятия музыкой ему просто не нравились.

Поэтому он разобрал специально купленное для него пианино, а на танцы отказался ходить категорически.

И тогда родители решили сделать из него полиглота и отдали в английскую школу.

Но вместо английского Саша-Израиль выучился виртуозно ругаться матом - из двух слов в его лексиконе пять были нецензурными.

Став старше он даже назвал это своё умение художественным матом. И действительно, равных в этом искусстве ему не было.

Пользовался он своим умением часто, так как ему нередко доставалось и в школе, и во дворе.

Родители других детей часто на него жаловались и дело дошло до родительского собрания.

Возмущались все чуть не до третьих петухов.

Когда же слово предоставили ответчику, он произнёс только одну фразу: -"ругаются матом не от хорошей жизни".

После его слов в помещении воцарилась немая сцена.

Поскольку мат не очень его защищал, Саша-Израиль пришёл в секцию бокса.

В конце первой недели занятий он вернулся домой со слегка вывихнутой челюстью.

-Зачем тебе этот кошмарный мордобой?!- причитала мама.

-Боксом занимаются не от хорошей жизни, - угрюмо ответил сын.

Бокс требовал жертв, учёба в английской школе давалась ему с трудом и в 12 лет он начал курить.

Однажды в школьном туалете его застукал завуч, но Саша выпрыгнул в окно второго этажа и с зажатым в руке окурком побежал домой. Мой дом - моя крепость.

Дома он спрятался под кровать и под кроватью ещё успел сделать две затяжки. По этим затяжкам его и застукали.

-Курят не от хорошей жизни,- угрюмо заявил он на следующий день в присутствии родителей у завуча.

-А где ты берёшь сигареты?!-грозно спросил завуч. -Воруешь?!

-Так ведь не от хорошей жизни, - спокойно ответил мальчик.

-Что из тебя вырастет...- потерянно произнес завуч.

На родителях не было лица. Они решили, что ребёнка нужно отсюда увозить, пока он окончательно не пропал.

И увезли его в Америку - там он точно не будет курить.

В Америке Саша не только не бросил курить, но ещё и пить начал.

Причём в общественном месте.

Когда его в пьяном виде задержала местная полиция за нарушение общественного порядка, он как всегда произнёс в своё оправдание только одну фразу: пьют не от хорошей жизни.

Мы не виделись с ним много лет.

Я с трудом узнал его - он поседел ,обрюзг и оброс бородой как библейский пророк. Но шевелюра осталась прежней. Он никогда не причёсывался - потому что бесполезно. И глаза остались прежними - они всё так же сурово смотрели на мир.

Чёрная кипа на его копне волос казалась крохотной.

Оказалось, что он стал известным писателем, приехал на презентацию своей новой книги в Иерусалим, но пишет исключительно под псевдонимом, никому не раскрывая своего имени.

-А что так?- спросил я.

-У меня столько алиментов, что не раскроешься, - с присущей ему лаконичностью ответил Исраэль Берл.

-Ну а как ты стал писателем?-поинтересовался я.

-Книги пишут не от хорошей жизни, - ответил он.

На прощание он вручил мне экземпляр своей книги с автографом.

Прочитав его книгу, я стал лучше понимать своего друга детства.
Он писал о тяжести трехтысячелетней истории, которую он несёт на своих плечах, о скором приходе Мессии и клялся, что в тот миг, когда увидит Мессию, навсегда бросит курить.
Предисловие к его книге открывалось знакомым мне с детства вариантом его привычной фразы: -Я стал писателем не от хорошей жизни...