Изя Вайснегер (izyaweisneger) wrote,
Изя Вайснегер
izyaweisneger

Клаустрофобия

Сразу после приезда в Израиль мы поселились в маленьком уютном городке в центре страны.
Правда, от этого городка, а точнее - посёлка, до Западного Берега было всего несколько километров.

Но здесь так почти везде. Где-то до границы дальше, где-то ближе, но на здесь повсюду.
И даже в Иерусалиме, объявленном столицей Израиля, гулять как по елисейским полям не получится.

Но к этому мы были готовы ещё ло отъезда.

Посёлок состоял из частных домов, вилл, а с нашим приездом началось строительство элитных высотных домов, правда, не для нас.

Мы, как и большинство новых иммигрантов арендовали квартиру в старом доме, служившем раньше социальным жильём для местных бедняков.

Дома здесь были живым памятником израильскому социализму - старые убогие хибары в жутком состоянии.

Наверняка для тех, кто промучились от нескольких лет до десятилетия в палатках среди пустыни и, наконец, получили квартиры в этих домах, эти лачуги казались дворцами.

Многие, если не большинство этих счастливчиков, так и жили с тех пор в этих домах.

Привыкнуть к соседям нам было сложно.

Они любили громкую восточную музыку в любое время суток, помои выливали прямо в окно, туда же выбрасывали мелкий мусор.

Но это было пол-беды.
Любимым развлечением у них была жарка мяса - аль хаэш(на огне) прямо под домом.
Причём в любую погоду.
В летнюю жару окна не закроешь и весь дом шёл мне в окна.

Я вышел к ним и высказал им всё, что о них думал, предупредив, что терпеть это издевательство не буду. Вернувшись домой я решил, что в следующий раз выйду во двор уже не с пустыми руками.
Минут через пять раздался стук в дверь.
На пороге стоял мой сосед и протягивал мне шашлыки с пылу-жару.

Святая простота!
Но гнев мой улетучился.

Были вещи и похуже.
Не только дети, но и взрослые, мочились там, где им приспичит. Весной, когда цвели цитрусовые, образовывался непередаваемый словами "аромат" из сочетания весеннего цветения, гниющих нечистот и мочи.
Для них этот аромат был чем-то естественным, а меня раздражал. Их это забавляло.
-Любите запах мочи? - как-то спросил я.
Они перестали улыбаться и вонять вроде бы стало меньше.

Правда, когда нам срочно понадобился телефон, чтобы вызвать скорую, соседи сразу же откликнулись и не только предложили свою помощь, но и помогли объясниться с медперсоналом.

Со временем мы как-то незаметно привыкли друг к другу.

И пожилой сосед с гордостью рассказывал мне, как строил все эти халупы.

В соседнем доме жила интеллигентная семья, которая учила своего ребёнка музыке.
Ребёнок разучивал классику каждый день в определённое время.
Как раз тогда, когда уже никто не спит и до сиесты ещё есть время.

Но я спал как раз в это время, поскольку работал в ночные смены. В ночную смену я сам просился, потому что во-первых, никто из начальства не стоит над головой, а во-вторых, не так жарко.

Но, за всё нужно было платить.
И я впервые с удивлением понял, что классику тоже можно ненавидеть.
Раздражение боролось во мне с восхищением этой семьёй, которая, несмотря на все невзгоды эмиграции всё-таки уделяет столько внимания воспитанию нового поколения.

Искусство требовало жертв. Что же, ради искусства я готов терпеть. Только заснуть никак не мог.

Но, в конце-концов, усталость брала своё и я перестал реагировать на разучиваемую классику.

Я вообще на многое перестал реагировать и часто вспоминал картину Ван Гога "Едоки картофеля".
В своё время я поразился сходству между лицами крестьян и картофелем.

А тогда до меня дошёл смысл этой картины - только в состоянии полного отупения можно выдержать всё: тяжёлый, подневольный труд, скотские условия существования, отсутствие надежды...

Правда, есть и другой путь: смотреть на всё с юмором или, по крайней мере, пытаться.

Вот в чём подлинное искусство!

Самым мучительным днём для меня был шабат, потому что в этот день нет общественного транспорта, а следовательно, никуда не выбраться из этой дыры, хотя до моря и не так далеко.

Можно было бы купить велосипед - на машину денег не было, но дорога к морю занимала слишком много времени.

Зато до границы - рукой подать.Но, что мне там делать?

Открыты были синагоги, но меня туда не тянуло.

Я купил фотоаппарат и стал бродить с ним по окрестностям.

Так, путешествуя по месту своего обитания, я сделал для себя неожиданное открытие: куда здесь ни пойдёшь, всюду придёшь на пустырь.

От этого открытия у меня развилась клаустрофобия - я чувствовал себя в замкнутом пространстве.

В один из шабатов, когда я путешествовал по пустырям с фотоаппаратом, мне повстречалось бесформенное существо в каком-то средневековом салопе и с целым выводком сопливых детей.

-Смотрите, - торжественно сказала она протягивая в моём направлении руку, - это безбожник!
Дети уставились на меня как на антихриста.

Нужно выбираться отсюда, - подумал я и вскоре мы переехали в Тель-Авив.
Там мы жили в такой же ужасной халупе и тот же запах нечистот и мочи, смешанный с жареным мясом.
Закусочные, где продавали шоарму и фалафель были повсюду.
Также, как и публичные дома, которые здесь называли институтами здоровья, на иврите - махон.

На балконе одного из таких махонов красовался кусок картона с крупными буквами по-рузски:МАХОН! ХАРОШИЙ.

Но это пол-беды.
Наркоманы чувствовали себя здесь хозяевами не только на улицах, но и в подъездах.

Но море было совсем близко - только дорогу перейти.
И от близости моря я стал смотреть на жизнь с гораздо большим оптимизмом.

Subscribe

promo izyaweisneger february 14, 2017 08:00 13
Buy for 10 tokens
На дружбу дружбой отвечаю. На вражду - враждой. На комментарий - комментарием. На репост - репостом(Без порно и политики.) На лайк - лайком. :-)
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 11 comments