Изя Вайснегер (izyaweisneger) wrote,
Изя Вайснегер
izyaweisneger

Categories:

Про Евтушенко. Постскриптум

На мой взгляд, лучше никто не написал.

Оригинал взят у leorer в Про Евтушенко. Постскриптум

Прочитал записи, посвяшенные ушедшему от нас Евгению Евтушенко. Израильтяне в основном хвалят его за публикацию в начале 60-х годов стихотворения "Бабий Яр" и ругают за то, что он не был последовательным врагом Советской власти, а напротив, даже умеренно похваливал ее и верил в какие-то там идеалы.

Так вот, господа. "Бабий Яр", вопреки распространенному кое-где у нас мнению, не был откровением. О геноциде евреев много писали и во время войны, и после войны. "Диспетчер света" того же Евтушенко – намного более сильная вещь, чем "Бабий Яр", но в то же время гораздо менее популярная у еврейской русскоязычной общественности. Почему так? Думаю, потому что Изя Крамер показан как хороший советский человек, живущий среди хороших советских людей, а в "Бабьем Яре" говорится о преследовании евреев в древнем Египте и Риме, в полном соответствии со сформировавшимся через пару десятилетий после публикации "Бабьего Яра" израильским нарративом, изображающим евреев вечной невинной жертвой окружающего мира.

Еврейская тема звучит у него "между прочим", как и у Маяковского, к примеру. Но Евтушенко русский поэт, он писал прежде всего о русских, и у него есть совершенно гениальная "Нюшка", которую я считаю одной из вершин русской поэзии 20-го века. Однако она очень мало говорит большинству израильских русскоязычных.

Что касается второго обвинения, это все равно, что обвинять Высоцкого в том, что он не был Галичем. Высоцкий верил в наш советский народ, и он никогда не согласился бы работать на радио "Свобода". Евтушенко тоже верил в советский народ, и хотя он совершенно другой человек по темпераменту, стилю, углу зрения на окружающий мир, по сути Евгений Евтушенко очень похож на Владимира Высоцкого. Гораздо в большей степени, чем он похож на Маяковского.

Это касается не только фольклорных мотивов, блестяще использованных как Высоцким, так и Евтушенко. Оба гения похоже воспринимали Россию, русских, советский народ и советскую действительность, о чем бы они ни писали. Евтушенко был искренним во все периоды своего творчества, иначе бы у него не получилось бы то, что получилось.

Интеллигенту истинному срамно,
гордясь незавербованной душой,
с реакцией своей порвав рекламно,
стать заодно с реакцией чужой.

Была совсем другой интеллигентность,
когда в борьбе за высший идеал
непредставимо было, чтобы Герцен
свой "Колокол" у Шпрингера издал.

Шестидесятничество было очень позитивным явлением, и поэты-шестидесятники, искренне желавшие перемен и демократизации в своей стране, так же не отвечают за креативную российскую "интеллигенцию" нулевых и десятых годов 20-го века, как Маркс не отвечает за Пол Пота и Ким Ир Сена. Шестидесятники не предавали ни Россию, ни русских, ни коммунистические идеалы братства и социальной справедливости.

Евгений Евтушенко поддержал Пражскую весну, и это можно понять с учетом тогдашних реалий, но он не поддержал украинский майдан. В отличие от русофобствующих креаклов 21 века, возненавидевших всю русскию историю и ее смыслы, он умел остановиться и не слиться в экстазе с чужим фашизмом. Он написал "Медсестру из Макеевки". Он не смог пойти в этом до конца и даже попытался оправдаться перед кряклами, сказав, что возражает против "односторонней пропагандистской интерпретации" своего стихотворения, но стихотворение говорит само за себя. Поздняя попытка оправдаться перед украинскими фашистами и их группой скандирования оказалась бессмысленной – "креативные" все равно смешали поэта с грязью.

Не знаю, встречался ли Евтушенко с Владимиром Высоцким, но уверен, что они могли бы очень о многом поговорить. Им было бы о чем поговорить. А вот с Дмитрием Быковым Евгению Евтушенко разговаривать было бы не о чем.

В завершение хочу преподнести еще одно стихотворение Евтушенко в подарок тем, кто в преддверии столетия Октябрьской революции поливает эту революцию грязью и пишет о том, что она представляла собой пьяный погром, устроенный люмпенами, перерезавшими в Петербурге всех приличных людей. Его очень стоит перечитать.

Гремит «Авроры» эхо,
пророчествуя нациям.
Учительница Элькина
на фронте в девятнадцатом.

Ах, ей бы Блока, Брюсова,
а у нее винтовка.
Ах, ей бы косы русые,
да целиться неловко.

Вот отошли кадеты.
Свободный час имеется,
и на траве, как дети,
сидят красноармейцы.

Голодные, заросшие,
больные да израненные,
такие все хорошие,
такие все неграмотные.

Учительница Элькина
раскрывает азбуку.
Повторяет медленно,
повторяет ласково.

Слог выводит каждый,
ну, а хлопцам странно:
«Маша ела кашу.
Маша мыла раму».

Напрягают разумы
с усильями напрасными
эти Стеньки Разины
со звездочками красными.

Учительница, кашляя,
вновь долбит упрямо:
«Маша ела кашу.
Маша мыла раму».

Но, словно маясь грыжей
от этой кутерьмы,
винтовкой стукнул рыжий
из-под Костромы:

«Чего ты нас мучишь?
Чему ты нас учишь?
Какая Маша!
Что за каша!»

Учительница Элькина
после этой речи
чуть не плачет... Меленько
вздрагивают плечи.

А рыжий огорчительно,
как сестренке, с жалостью:
«Товарищ учителка,
зря ты обижаешься!

Выдай нам, глазастая,
такое изречение,
чтоб схватило за сердце, -
и пойдет учение...»

Трудно это выполнить,
но, каноны сламывая,
из нее выплыло
самое-самое,

как зов борьбы,
врезаясь в умы:
«Мы не рабы...
Рабы не мы...»

И повторяли, впитывая
в себя до конца,
и тот, из Питера,
и тот, из Ельца,

и тот, из Барабы,
и тот, из Костромы:
«Мы не рабы...
Рабы не мы...»

...Какое утро чистое!
Как дышит степь цветами!
Ты что ползешь, учительница,
с напрасными бинтами?

Ах, как ромашкам бредится -
понять бы их, понять!
Ах, как березкам брезжится -
обнять бы их, обнять!

Ах, как ручьям клокочется -
припасть бы к ним, припасть!
Ах, до чего не хочется,
не хочется пропасть!

Но ржут гнедые, чалые...
Взмывают стрепета,
задев крылом печальные,
пустые стремена.

Вокруг ребята ранние
порубаны, постреляны...
А ты все ищешь раненых,
учительница Элькина?

Лежат, убитые,
среди чебреца
и тот, из Питера,
и тот, из Ельца,

и тот, из Барабы...
А тот, из Костромы,
еще живой как будто,
и лишь глаза странны.

«Подстрелили чистенько,
я уже готов.
Ты не трать, учителка,
на меня бинтов».

И, глаза закрывший,
почти уже не бывший,
что-то вспомнил рыжий,
улыбнулся рыжий.

И выдохнул мучительно,
уже из смертной мглы:
«Мы не рабы, учителка,
Рабы не мы...».

Subscribe

  • Мои твиты

    Ср, 21:20: Отрывок из речи Герцля на Втором Сионистском конгрессе: https://t.co/mpTaQt6ucE Чт, 05:51: Может ты и внук Элькиной, но не…

  • В Китае исчезла бедность

    Конечно же бедность в стране не испарилась и не исчезла как туман. Это - следствие долгой борьбы, которую в течение сорока лет вели власти КНР. Целью…

  • По поводу одной реплики

    На рассвете приперся на мою страницу неизвестный мудак и начал обвинять меня в сталинских репрессиях, будто я репрессировал его бабушку. Успокойся,…

promo izyaweisneger february 14, 2017 08:00 13
Buy for 10 tokens
На дружбу дружбой отвечаю. На вражду - враждой. На комментарий - комментарием. На репост - репостом(Без порно и политики.) На лайк - лайком. :-)
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 7 comments